О`Санчес - Дом и война маркизов короны

«В чем же оно?» Не раз и не два задавались этим вопросом боги, наблюдая за беспокойной жизнью имперского юга… А может, вовсе и не боги, боги более чем равнодушны к мимолетному процветанию человеческому, но зато люди вопрошали друг у друга, доброжелатели и завистники, ученые и соседи или просто досужие любопытствующие…

Истину о главном богатстве своем ведает любой из долгого рода владетельных маркизов, на собственных плечах влекущий тяжкое бремя повелительства, но маркизы Короны не любят, когда посторонние суют свой нос в их дела, и редко отвечают на чужие вопросы. Сами же, конечно, знают и передают груз и тайну по наследству, от отца к сыну, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, и это знание — само по себе драгоценность из ценнейших.

Так в чем же оно, богатство маркизов, и среди каких иных достатков — главное спрятано?

Во-первых, в уже упомянутых накопленных сокровищах. Их так много, что хватит прокормить все население удела в течение чуть ли не целого года и удовлетворить все насущные потребности маркизов примерно за такое же время.

Во-вторых, это земли, принадлежащие маркизам, где маркизы вольны повелевать и делать все, что им вздумается, за исключением малого: нельзя им чеканить монету, ни свою, ни государеву, нельзя отделяться от Империи в самостоятельное княжество, либо присягать на вассальную верность иному какому государю. Нельзя без весомой причины поднимать руку на людей государевых… Нельзя перегораживать и разрушать по своему усмотрению имперские дороги… Может быть, еще чего-то из мелочи нельзя, сразу и не вспомнить… Зато все остальное можно, на то они и властители удела марки, с правами бана. Итак, земли маркизов Короны — тоже сокровища. Их много, пахотных и пастбищных, и рудных, и солончаковых, и охотных, и лесных…

В-третьих — люди. Вот оно, вот оно — самое главное, самое ценное, самое хрупкое богатство!

В иных имперских уделах и земли обширны, маркизовым под стать, и природа мягче, и население гуще, и недра богаче, а властители живут в роскоши и нужде одновременно: едят на золоте и не знают, где, как и от чьих щедрот им прокормиться далее… Замки больше похожи на усыпанные драгоценностями шкатулки, нежели на крепости, а крестьяне папоротник в пустую похлебку секут… Да и самый замок — того и гляди в имперскую казну за недоимки отнимут…

Люди — вот корень всех богатств. Именно поэтому о людях в уделе — главная забота. Именно поэтому рабов так мало в этих краях, всех порабощенных же — сразу продают вовне, долго у себя не держат. А уж кто в уделе — тот свободен живет, среди свободных. Провинился простолюдин — будет наказан сурово или даже казнен, однако — пока жив — всегда волен уйти от маркизов, с семьей, со скарбом куда глаза глядят. Да только редко кто из населения соблазнится подобною волею… Всюду ведь правят свои властители, всюду есть плети, плахи, повытчики да приказчики, в городе ли, в деревне ли, куда ни пойди, так чем менять медведя на цуцыря — лучше при маркизах, они надежнее… может, и не добрее, но — понятнее, рассудительнее. Опять же землю нарезают без скупости, на сколько поднимешь. То же и с дворянами: устал — уходи, если без долгов, да только у дворян главный скарб — ленная, либо родовая землица, куда от нее уйдешь? Встречаются по дорогам и дворяне без своего подворья, бродячие паладины да наемники, однако же всяк понимает — о чем мечты у безземельного рыцаря.

В приграничном уделе с населением всегда трудности: эти не хотят садиться на пустые малоохраняемые отруба, другие признавать над собою новые имперские порядки не желают, ибо к старым привыкли, поэтому за долгие-долгие столетия на опыте своем и чужом выучились маркизы Короны управлять тем, что есть, повелевать тем, что досталось от предков, добытое защищать, имеющееся — приращивать. Суров юг и щедр, широк и опасен, и маркизы всегда ему под стать, и даже чуть выше.

Хоггроги с самого раннего утра бродил по своим покоям, нечесаный, наспех умытый, в просторном шелковом халате, присаживался то и дело к столу, писал в свитки, меняя стилусные перья, одно за другим… Не работалось как всегда…

Хотелось-то — туда, на вольную волю, в леса, в поля, на охоту, либо в поход… Или в кузницу: с тех пор как он сработал для Тури кинжальчик — по-настоящему ни разу ковала в руки не брал, тут и забыть недолго, где она расположена, кузница домашняя… Эх, так бы всю жизнь и отдыхал, в пирах, в охотах, в кузнечных перезвонах и в ином каком веселии…

— Керси!

Юный паж осторожно просунул голову в приотворенную дверь.

— Да, ваша светлость!

— Дуй за Канцлером, живо. И пусть захватит налоговые свитки.

— Есть, ваша светлость!

«Есть»… У мальчишки одни лишь войны на уме, вот кому хорошо и просто на свете жить… А правильная-то война куется здесь, в сонных дедовских покоях, а молоты и наковальни-то для нее — вот они, сплошь из чернил да пергаментов, да птероящерных стилусов…

Канцлер — это не титул, это прозвище старика имущника при Гнезде, который скоро сто лет как ведает, согласно должности, всеми денежными и иными запасами главного замка и его окрестностей. Прозвище такое дано старику не зря, ибо дела и заботы, ему порученные, не очень сильно отличаются от тех, что выпадают на долю имперских канцлеров, несущих службу при дворе там, в Океании. Труба, конечно, пониже, и дым, соответственно… Прямой силы казнить да миловать у имущника нет, но власть и влияние его в пределах Гнезда весьма и весьма велики, несмотря на то, что Модзо Руф — простолюдин, из мелких купчишек, еще дедом Лароги Веселым взысканный в должность за ум, грамотность, цепкость и верность…

— Ваша светлость…

— Заходи, Канцлер. Свитки при тебе?

— Вот они, ваша светлость. — Модзо Руф движением руки отпустил слугу, принесшего объемистую шкатулку с бумагами, и полез за пазуху, за ключом.

— Как так получилось, что мы, по моим расчетам, переплатили в имперскую казну почти на четверть против положенного? В чем причина, Модзо, или я неправильно где-то сосчитал?

— Вы позволите взглянуть на расчеты, ваша светлость?

— Смотри. Буквы и цифры мои разбираешь?

Старик разворачивал свиток жесткою рукой, нетрепетной, однако смотрел в него с таким сильным прищуром, что Хоггроги вздохнул… Да, скоро придется искать замену старику, а жаль…

— Разбираю, ваша светлость, как всегда. Уж если я батюшки вашего почерк понимал… Вот здесь… и здесь.

— Ошибка?

— Ни в коем случае, ваша светлость. Посчитано по науке и очень точно, однако посмею напомнить о неравномерности наших поступлений в казну. Еще весною мы, я, согласно вашему доверительному разрешению, не призвал имперских сборщиков в Гнездо, дабы они отделили свою долю от нашей и вернули наше нам, а сразу же отпустил их караван в столицу…